Информационный портал!

Владимир палей стихи

Вам здесь простор и покой Благословил вас Господь наш Всевидящий. Миротворящей рукой Русь защищая, ребята бывалые. Долго дрались вы с врагом Спите, родимые, спите, усталые, Под деревянным крестом. Господь везде: Не только в ласковой звезде, Не только в сладостных цветах, Не только в радостных мечтах, Но и во мраке нищеты, В слепом испуге суеты, Во всем, что больно и темно, Что на страданье нам дано. Душа полна страданья; Далеких, милых прожитых минут Нахлынули в нее воспоминанья. Мысль узника в мольбе уносит высоко — То, что растет кругом — так мрачно и так низко. Родные, близкие так страшно далеко, А недруги так жутко близко. Лишь под копытами хрустят сухие ветки. Душа пленительной тревогою полна — О, радость жуткая начавшейся разведки. Теперь как будто все в порядке у меня: Сейчас дозорные прискачут с донесеньем, Наган заряжен мой, и на конце ремня Двухверстка серая гордится наступленьем. И опять Идем по просеке мы осторожным шагом, А ночь готовится и даль, и лес обнять, И сосны стройные синеют за оврагом. Действующая Армия Сентябрь 1915 г. В моем сердце порывы добра не заснули, Я так молод еще, что хочу, не хочу ли, Но всюду, во всем я с Тобой. И спаси меня, Боже, от раны смертельной, Как спас от житейского зла, Чтобы шел я дорогой смиренной и дельной, Чтоб пленялась душа красотой беспредельной И творческой силой жила. Но, коль Родины верным и преданным сыном Паду я в жестоком бою — Дай рабу Твоему умереть христианином, И пускай, уже чуждый страстям и кручинам, Прославит он волю Твою. Действующая Армия Сентябрь 1915 г. Росло волненье, Гимн повторялся без конца. И к окнам Зимнего Дворца Взлетело громкое моленье, Как рой незримых голубей: «Спаси, Господь, Твоих людей. » Святые чувства дней минувших, Под гнетом времени заснувших — Восторг, надежду и любовь Опасность воскресила вновь. И восставая перед нами, Сияли светлыми лучами Картины невозвратных дней, Что кистью мощною своей Былые мастера писали — Картины славы и побед, Где так ясны златые дали И где людей грустящих нет. Какой толпа дышала силой В тот незабвенный, чудный миг! Как сладок был народа крик, Что не страшится он могилы, Что он на все, на все готов — Пусть даже смерть закроет веки, Но не познает Русь вовеки Жестоких вражеских оков. У всех цвело в душе сознанье, Что мы еще сильней, чем встарь. Но воцарилось вдруг молчанье: К народу вышел Государь. И пред своим Вождем Державным Толпа одним движеньем плавным В одном стремленье пала ниц. И миг сей, созданный толпою, О, Русь, останется одною Из исторических страниц. Царь говорил — и это Слово Всегда звучать нам будет снова В минуты скорби и тоски, А тот, кто слышал эти речи, Не сгорбит побежденно плечи До гробовой своей доски. «Мир заключен не будет Мною, Покоя Я врагу не дам, Пока он вновь не будет там, За пограничною чертою. » И залы Зимнего Дворца «Ура» как громом огласились, Дрожали стекла, и сердца Восторгом трепетным забились! Сияя чудной красотой, Вся в белом, плакала Царица; Она на подвиг шла святой Быть милосердною сестрицей. И клики снова поднялись, Взлетая неудержно ввысь. Толпа, как море, бушевала, Безумной храбростью горя, И с умиленьем повторяла Слова Российского Царя. Дворец же старый, перед нею, Безмолвный — волею судьбы, Душой угрюмою своею Воспринимал ее мольбы. И, нитью связан с ней незримой, Сливался каменный дворец С отвагой непоколебимой Геройских пламенных сердец Январь 1916 г. Силы вражьи снова прибыли, Не колеблет их война. Ты идешь к своей погибели, Горемычная страна! Ты проходишь по тернистому, По тяжелому пути, Но, начавшись долгой битвою, К светлым дням выводит. И всевластною молитвою Меч славянский освящен. Действующая Армия Май 1916 г. Порхает желтый лист, И в той же неизменно-тихой позе, Мечтает вдохновенный Лицеист. Безмолвствует аллея, Но мысли странные бегут волной И чудится, что томик Апулея Среди листов лежит передо мной. Наставник лучезарный, Которому обязан многим я! Перед тобой стою я — благодарный, В неясном блеске облачного дня. В иные годы Ты здесь блуждал, лелея юный стих. И листьев не колышется завеса, Застыл весь мир, как чудно-скорбный рай, И мнится мне, что выстрела Дантеса Еще не услыхал российский край, Что Ты еще — воспитанник Лицея, С грядущею поэмою-мечтой, Что жизнь Тебя, как жуткая Цирцея, Томит своею страшной красотой. О, Юноша с мятежными кудрями! Ты ожил вновь, божественный пиит, И Муза, над Тобой взмахнув крылами, С улыбкой неразгаданной стоит! И кажется, что все воскресли боги, Что нет времен, что Ты заговоришь, Что голос Твой, и ласковый, и строгий, Нарушит эту призрачную тишь, Что, полон неземного снисхожденья, Поймешь Ты, чем мой робкий дух томим, И в сказку Твоего стихосложенья Я буду посвящен Тобой самим, Что объяснишь Ты мне святые тайны, И долгого мечтанья сладкий вред, И вдохновенья ореол случайный. Влечет к унылой грезе Осенний день, и плачет желтый лист, И в той же неизменно-тихой позе Мечтает вдохновенный Лицеист. Царское Село 10 Сентября 1916 г. Минувшего невзгоды, Как тени беглые, теперь нам нипочем: Недаром грустные и радостные годы Мы вместе прожили. Мы долго пристани искали безмятежной, Скрывались от людей, томились суетой И создали, любя очаг заботы нежной, Гнездо, влекущее спокойной красотой. Нам хорошо вдвоем, с правдивыми сердцами! В руке, в тяжелый час, не дрогнула рука — Мы счастие, воспетое певцами, У непонятного для многих родника. Среди опасностей извилистой дороги Мы в Бога верили и помнили о Нем, Пускай еще порой стучатся к нам тревоги — Мы дружны и сильны. Под потолком, в углу, Икона восстает перед усталым взором И так же смотрит Лик с любовью и укором, Как целый день смотрел на этой жизни мглу. Но полон суеты, вражды, непостоянства, Земные помыслы в душе своей храня, Взглянул ли я наверх хоть раз в теченье дня? В нем словно шепот ежечасный Твердит смиренные слова. Как будто кто-то, невзирая На то, чем жив и грешен я, Всегда стоит у двери Рая И молит Бога за. О, лестница к святыне! О, вещий, вещий сон Иакова в пустыне! Маня к себе в простор, в страну крылатых грез, Вечерняя звезда сияла горделиво, А в дремлющем селе, внизу, среди берез, Мерцал огонь земной неровно и пугливо; Но голубой дымок всходил прямой чертой От очага земли к звезде неугасимой, И чудилось в душе, неясною мечтой, Что огоньки горят в связи неуловимой. Ласковый отблеск синих лампад Боже всесильный! Дай мне терпенья: Борются в сердце небо и ад. Звонких кадильниц дым голубой. Дай мне растаять, Боже великий, Ладаном синим перед Тобой! Выйду из храма —снова нарушу Святость обетов, данных Тебе, — Боже, очисти грешную душу, Дай ей окрепнуть в вечной борьбе! В цепких объятьях жизненных терний Дай мне отвагу смелых речей. Скорбные очи желтых свечей. Великим Постом 1917 г. Если ищешь ты в мире добра, Если хочешь ты ласки народной, Чтоб народ полюбил бы тебя И гордился бы вечно тобою. Не забудь, о любимый мой князь, Ты так ласков и кроток душою, Приласкать наш унылый народ, Заглянуть ему в душу с любовью. Из окон мрачных зал Сквозь дым тумана льется отблеск мутный. Огни ночные сторожат вокзал, Звучит во мгле свисток ежеминутный. Проносятся с шипеньем поезда, Бежит толпа с цветными узелками. Уходят рельсы мокрые — туда, Во мрак сырой, пронизанный гудками. Там, в стороне, Два воробья заботятся о корме. Фуражкой машет офицер в окне, И кто-то в черном плачет на платформе.


Коментарии:

    Примечания 1 Письмо Э. Кони в свою очередь, из-за занятости не имея возможности лично откликнуться на просьбу великой княгини, обратился к своему хорошему знакомому Александру Алексеевичу Измайлову с просьбой высказать справедливое мнение.





© 2003-2016 topbuyer.ru